С начала марта в ленте фейсбука регулярно всплывают посты от молодых луганчан: "а помните, в этот день два года назад..." И дальше в зависимости от дня:
- первый раз захватили ОДА
- разогнали наш митинг
- мы прошлись маршем "Єдина Україна"
- захватили СБУ
- взяли первых пленных
- у нас был велопробег
- на Пасху мы устроили акцию
- мы стали выходить на митинги каждый день.
Апрель вообще одно сплошное "а помните", ещё и фейсбук, сволочь, вторит: "в этот день два года назад" - и подсовывает картинку. Да, разумеется, помню! Забыть бы, но мои проблемы с памятью как-то на весну-лето 2014 года не распространились. И вот парадокс: молодёжь вспоминает это адреналиновое время с какой-то жуткой ностальгией - как самое лучшее время в жизни. Я понимаю, что они тогда внезапно почувствовали себя полезными, их энтузиазм оказался востребованным и очень важным, а небольшой жизненный опыт не давал возможности реально оценить обстановку. Они верили, что всё можно изменить и исправить - при помощи граффити, акций и митингов, ага. Ещё немного усилий, и Луганск проснётся, разберётся, кто тут свой, кто чужой, и нас поддержат тысячи.
Я в пробуждение не верила - знала, что его не будет. С марта видела, что мы уже проиграли. И шла на митинги от отчаяния, и чтобы заявить вслух, что я думаю. Ну, и чтобы избавиться от ощущения, что я осталась одна нормальная в сплошном дурдоме. Оно меня сильно напрягало, потому что раньше я, как герой советского мультика, всегда думала, что "это только гриппом болеют все вместе, а с ума поодиночке сходят". А вот фиг вам. Не тому нас в детстве учили.
Мне вспоминать весну 2014-го никакой радости - хотя действительно было много разного прекрасного. И сквер перед ОДА, украшенный деревянными писанками - на фото, очень часто в последние дни всплывающих у моих знакомых в фейсбуке, я в нежном светло-зелёном платье украшаю деревья. И усадьба Мциховского с тайным сбором "гражданского сектора" на чердаке, с первой встречей с Жаданом, с прогулкой по дождливому парку. Местный фотограф устроил для нас развлечение в полной темноте: мы медленно-медленно двигались под кронами деревьев, держа в руках свечи, а он химичил что-то там со своим фотоаппаратом - и на снимках остались полупрозрачные привидения с нашими улыбающимися лицами...
Последние месяцы дома мне запомнились гробовой тишиной на улицах и цветением. Всего и вся. Вишен, яблонь и абрикос, черёмухи, тюльпанов, роз, разноцветных петуний. Наш свихнувшийся мэр, не обращая внимания на обстрелы, ежедневно гонял зеленстрой белить бордюры и сажать цветы. И весь город утопал в цветах, как никогда раньше. Пышные похороны умирающему городу. С салютом из всех видов орудий.
Так и бродят мои привидения там до сих пор, в светло-зелёном платье, со свечкой, под буйным снегопадом из абрикосового цвета.
Кто бы знал, что в любимом городе, где я живу сейчас, весной, когда цветёт и пахнет, кажется, каждая воткнутая в землю палка, мне будет на улицах так не хватать запаха цветущих абрикос. Кто и что вообще мог знать...
А дурные вести всё идут и идут, сплошным потоком. Города умирают медленнее, чем люди.