История стоматологическая.
По причине подвально-подпольной жизни у посельчан резко разболелись зубы. Ну, прямо эпидемия зубной хвори, приключилась. Ходят такие жалкие, расфлюснутые, перекошенные, стонущие и постанывающие. Прихватила эта зубная эпидемия и мою куму, но так, чуток зацепила: мост зубной слетел. Но все равно, болит, зараза, прям током, бьется. Не зубы, а электроподстанция какая- то. Деваться не куда, стреляют, не стреляют, а зубная боль такая, что любые ГРАДы за пояс заткнет. Поехала кума в стоматологическую клинику, а там, мать честная, очередина. Такое чувство, что, вот , полгорода специально договорились, прямо «место встречи изменить нельзя». И все грюстные такие. Кто, за щеку держится, кто платочком распухшее личико прикрывает. И, первой в очереди (хотя так понимается, особо и, не спрашивая, кто за кем) стоит миловидно-расфлющенная-камуфляжно-автоматная девушка. Видать нам подвалы впрок не идут, а ей окопы зубом вылазят. Все, зажав в руках стоматологические наборы, погрузившись в бахилы, приготовив платочки, ждут спасителя. На стенде график приема врачей почему-то пуст. В регистратуре, всех направляют в один кабинет. Больница пуста. Кума, увидав камуфляжно-автоматную, упала духом, не готов ее нежный организм к таким потрясениям, но зуб дал электрошоковое включение, видать, подталкивая к принятию решения, и, несколько понервничав, ей же не рвать/резать/кромсать/сверлить, а мостик чуть-чуть на цементик и в роток прижать, кума устроилась в положенном по номеру очередном месте.
И вот, открылась дверь, и на пороге появился Он. Судя по всему единственный военно-атошный, не сбежавший врач -стоматолог. Он был прекрасен: его …недельная небритость манила шиком загульного франта, халат, с засохшими пятнами крови, йода, и еще чего-то неприятно желто-коричневого, был застегнут на единственную пуговицу, он, слегка, что-то пожевывал, даже гонял по рту, источал запах одеколона, спирта и крови. Все, как на войне.
- Ого, сколько вас,- подсасывая боком рта воздух, обреченно-философски молвил доктор, - а я думал, поубивало уже всех в городе.
Он был прекрасен в своем жизнелюбии. Спаситель облокотился на дверной косяк, и небрежно вытер руки полой халата.- Не, надо же, война их не пугает, выстрелы им по-боку. А а эта,-ткнул взглядом на камуфляжно-автоматную,- я так понимаю вообще с полей. Дамочка, я вот извиняюсь,-а вам все равно, как вас убьют, с пломбой или без.
Камуфляжно-расфлющенная попыталась что-то промычать, пошатывая автоматом. Очередь побледнела.
- Да мне плевать, на ваши аргументы,- без эмоционально рассматривая трещину в стене, как далекий, видимый только ему мир, сказал врач. -Можете стрелять, это у вас быстро, а зубная боль-мучительно долго. С автоматом не пущу, читать дальшеболезненная моя, да, и лекарства, свои, -и, сплюнув что-то гоняемое во рту в угол урны, словно поставив точку в сотворении мира и выдав безапелляционно - кто по очереди, заходи,- спаситель ушел в Чистилище.
Часть очереди моментально выздоровела. На лицах появился жизнеутверждающий румянец, а медицинские пакеты быстро растворились в недрах сумочек.
Часть очереди, нервно ропща, отправилась в регистратуру просить другого, вероятнее всего, более адекватного, санитарно-ухоженного доктора.
-Че орете,-отреагировало окошко регистратуры,- чего-то не видно, что с зубами пришли, орете, как на митинге, другого врача нет, не будет. Вон,-окошко, материализовав руку, ткнуло на камуфляжно-расфлющенную,-меньше б стреляли, больше б врачей осталось. Ты еще здесь стрельни мне, и этот сбежит, сами себе зубы дергать будете.
Очередь еще частично оздоровилась, и, расправив плечи и челюсти, рванула из стоматологии. Остальные, обреченно, двинулись назад. Их, радостно потирая руки, ждал, видно уже принявший успокоительное, врач, Глаза его блестели нездоровым интересом к работе.
Смех Мефистофеля, по сравнению со смехом, потирающего руки в ожидании жертвы, стоматолога, это смех ребенка, увидавшего мороженку. У расфлющенных, зубы выдали барабанную электродробь, приветствуя повелителя и лишая надежды на отступление.
Камуфляжная ретировалась. Первая пошла бабулька. Очередь молилась. Кто-то пытался договориться с болезненной частью тела, кто-то с нервами. К удивлению граждан, камуфляжная вернулась без автомата и в бахилах. Чинно заняла очередь, скромно теребя пакет с медикаментами, тихо расспрашивала о туташних врачебных порядках. Мол, хорош ли врач, хорошо ли лечит, и нет, ли тут еще кого-то, ей бы адресок, она на БТРе бы быстренько сгоняла. Очередь убила в ней последнюю надежду. Больница-одна. Врач-один. Точка! А не Пуй бабахать!
Дверь выдала бабку, бледно-шатающуюся, но счастливую. И врача, в халате со свежими пятнами крови, который, как властелин мира, осматривал, вжимающихся в стену, выбирая очередную жертву. Мужик, сидящий возле кумы, даже глаза закрыл, типа, меня нет, я в домике.
-Ты! -перст владыки указал на камуфляжную, -и ты,- на куму. Очередь выдохнула. Мужик открыл глаза, типа, пронесло.
Рассадив жертв в кресла, врач стал изучать проблемы, приведшие больных к нему в столь тревожное время:
-Ага, мостик на цементик, и все,-разочарованно куме. И…
-О, мадам, вы моя надолго,-потирая руки, обратился небрито-спиртовой зубной фей к бледнеющей камуфляжной,- у вас, я прошу прощения, гранатка во рту рванула, или зубную пасту не подумали отжать на блок-посту. Война войной, а зубки чистить надо. Да, да, так и передайте братьям по оружию, а то, тут у меня все батальоном сидеть будете. Чудесно, чудесно, - и влепив ей укол, зубной фей, вернулся к куме.
Как рассказывала оздоровившаяся родственница, такого ужаса, она не испытывала, даже в глубоком младенчестве, оставаясь дома в грозу одна. Насвистывая и подмурлыкивая какую-то песенку, типа «не кочегары мы не плотники» зубной фей, размешав цементик, скомандовав «прикусить и подержать», что-то продолжал ваять. Кума, закрыв от ужаса глаза, только вслушивалась в звуки и ощущения. Не болело, и то хорошо, было мокро и холодно в районе носа, почему-то уха и глаза. Кума приоткрыла глаза. Врач смотрел на нее, нежно улыбаясь, как Пигмалион на свое творение.
-Вот так, и еще вот так, штришочек, чудненькая моя, прелесница,-ворковал целитель, тыкая куда-то в сторону щеки, ватной палочкой.
Кума скосила глаз на камуфляжную. Она сидела бледная, с диким, можно сказать, животным страхом, вжавшаяся в кресло и смотрела в сторону воркующего возле кумы врача. В ее взгляде был и ужас жертвы, и страх безумия, и мольба о пощаде.
«И это, он ей только укол сделал, о, народ нервный пошел, как бабахать цельный, день, так они герои, а как зубик лечить, так все, раскисла»,-подумала кума, умиротворенно- согласительно принимая ватно-тампонное тыканье.
-Ну, все, мостик готов, кусайся, любезная, хоть орешки коли, только гранатки в ротик не суй. Иди-ка сюда,- врач, с галантностью салонного джентльмена, подав руку, сопроводил куму к зеркалу.
С зеркала на нее глянуло…
Зубной фей, был явно в ударе, видно задолбало его разнобаханье и камуфлировано-расфлющенное, и, он, хоть как-то решил, нести в массы не только облегчение от зубной боли, но и прекрасное. Пол лица кумы занимала маска, обычная, из гипса, медицинского, или зубопротезного, кто знает, что используют зубные феи, возомнившие себя Церетели. У нее было ушко эльфа, пикантный носик гоблина и все это в петриковскую роспись цветочки из зеленки. Удовлетворенно хмыкнув, насладившись реакцией ступора, врач, легким движением руки, снял маску и вручил ее куме, выпроводив за дверь.
Она взглядом попрощалась с вжавшейся в кресло камуфляжной, к которой, натягивая перчатки на руки и выражением лица главного героя фильма «Кошмары на улице Вязов», приближался стоматолог.
Процентов на 60% поредевшая очередь, увидев, как из кабинета выходит девушка с совершенно обалдевшим выражением лица и глазами еще не вышедшего из обморока Бэмби, держа в руке что-то гипсово –зеленое, решила не испытывать судьбу. А из кабинета, в след разбегающимся, неслось жизнеутверждающее «не кочегары, мы не плотники, да». Видимо, зубной фей, входил в роль.

Олена Степова